Рецензия на спектакль «Гаргантюа и Пантагрюэль» в постановке Константина Богомолова

4 сентября 2014, 22:21

Человек, огромного роста – не иначе как великан – выходит на сцену. На нем костюм-тройка, бархатный пиджак и даже бабочка. По дороге к стойке микрофона, созданной по образу его и подобию – такой же длинной, элегантно одетый гигант сбивает все на своем пути – то ли волнуется, то ли, подслеповат, то ли просто забыл снять солнцезащитные очки. Наконец громогласно зачинает: «Сегодня я расскажу вам сказку».

Этот великан – и сказочник, и повар, и врач, и священник, он – верный оруженосец автора всего действа. Так жонглировать кучерявым текстом способен лишь благословленный посланник, ослепший, но сохранивший на сетчатке глаза приготовленный Рабле словесный стейк. Он гипнотически переносит зрителей в телесный мир романа «Гаргантюа и Пантагрюэль». И гигант (он же актер Епишев) справляется, ведь все, что для этого нужно – сочный текст Франсуа Рабле (в переводе Николая Любимова). Да и обстановка располагает.

481a922b66cc3163ae20ebf593c7fd3cКоробка сцены (художник Лариса Ломакина) выкрашена в красный цвет и напоминает то ли внутренние полости кишечника, то ли чрева, то ли бархатную обивку, какую обыкновенно делают в варьете, то ли запертую на замок комнату маньяка, то ли атласное покрытие дешевых гробов. На сцену также водружена мебель, словно с любовью собранная кем-то из разных ушедших эпох. Есть здесь и старинный граммофон, и добротный деревянный стол, и сервант из советских времен. А в центре пространства гордо высится диван, на который по очереди и садятся – то Гаргантюа, то Пантагрюэль, то Панург, то Тамара. Славный атрибут безмятежной обломовщины, успокаивает даже залихватское, но никак не унылое, действо Рабле. Так, Пантагрюэль со своим товарищем Панургом вроде путешествуют, совершая паломничество к оракулу Божественной бутылки, а вроде просто восседают на софе. В эпизоде со львом и лисьим хвостом, диван вбирает в себя все статическое напряжение, и, кажется, что один из героев (Пантагрюэль, Панург, или Тамара) встанет и воскликнет: «Да это какая-то богомоловщина!». На радость зрителей, так оно в спектакле и происходит – Тамара на то и Дама, чтобы вовремя покидать злачные места, особенно, те, «что в центре Москвы».

1M6A0580Режиссер Константин Богомолов отказывается от размышлений Франсуа Рабле о религии, и создает в спектакле свое вероучение, чей символ светиться с самого начала действа: Trink. Не случайно, что первая буква в этом слове сделана в форме универсального ключа для межкомнатных дверей. Смысл жизни в таком случае сводится лишь к глухому и бессмысленному звуку, когда как созвучный trink глагол think теряет свои значения.Оказывается, что поиски смысла жизни тождественны этой жизни, и не обладают никаким значением, а лишь телом, телом текста. А оно, как пушкинская медовуха, по усам течет, а в рот не попадает.

С другой стороны, спектакль — не простая констатация, пустое перечисление чревоугодий, нечистот, грязи и смрада, всего того, чем кишит роман Рабле, но разрушение этого перечня и его новое созидание, но на основе уже других принципов. Дьявол в мелочах. А воспоминания – это не поиски смыслов, это съеденные потроха и получившиеся из них какашки: в сущности, жизнь проходит где-то между двумя этими процессами.

1M6A0630

 

Возможно, не случайно декорация напоминает гробовую обивку. Персонажи словно находятся в типичном советском Чистилище, где главная задача – пережить, перетерпеть и надеяться. Ведь под крышкой окажутся все: и матери, и отцы, и дети. Лишь для великанов гробы маловаты, поэтому они просто вымерли. В Маленькой стране им места нет.

Кто не смотрел спектакль, смогут увидеть его 23 и 24 сентября, а также 13 и 14 октября.

 

 

Текст: Ксения Полежаева

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ