Елена Скрипкина: «Дакини — не черта и не свойство, это событие»

25 мая 2015, 10:00

25 апреля в галерее WeArt на Николиной Горе открылась выставка Елены Скрипкиной «Дакини. Семена Алая-Виджняна». Мы побеседовали с художницей на тему философии, религии, феминизма и узнали, какую роль дакини играют в нашей жизни.

Лена, ты производишь впечатление удивительно скрытного человека…

Закрытой я стала со временем. Интроверсия как возможность что-то в себе хранить – молча. Я за молчание языка, которым ты думаешь, что владеешь. Потому что, как только ты решаешь, что владеешь им, все оказывается далеко не так.

Давай попробуем всё-таки поговорить о тебе.

Я родилась в Берлине в семье военного (отец – военный инженер, мать – педагог). Затем родители развелись, и мы жили какое-то время в Казахстане, затем в Пензе. Фактически меня воспитывала бабушка, она-то и вовлекла меня в постоянное взаимодействие с природой разума. Бабушка была озабочена тем, чтобы непременно дать мне высшее образование, так как у самой когда-то не было возможности. В итоге мы обе перестарались, и она уже вместе с ангелами других миров наблюдает за моим третьим по счету высшим образованием. После окончания ВГИКа я понимала, что предстоит очень долгий путь, но уже в области мышления, потому что, то, что со мной происходило, требовало этого… И вот иногда я думаю, что иду в том самом направлении.

Твоё многопрофильное образование помогает тебе творить? Какое из его направлений влияет на твое творчество больше всего?

Я не могу сказать, что влияет больше всего. Скорее, они дополняют друг друга. Получается, что сейчас я из трех областей – науки, искусства и кино – и пытаюсь синтезировать их в проектах, которые могли бы принимать одну динамику и форму мысли. Для этого я стараюсь интегрировать мысли из разных областей. При этом меня вдохновляет философия, хотя я и не философ ни в коем случае. Ни художественная литература, как ранее, ни кинематограф не приносят мне такого вдохновения, как философия и путешествия.

«Религия — это не о картинах, не о музыке, не об архитектуре и не о литературе, религия — это то, как ты думаешь, как чувствуешь и что делаешь»

В современном мире большую популярность приобрела восточная философия. Огромное количество людей заинтересовалось буддизмом. Они начали ездить в страны Востока, глубоко изучать это философское течение, ходить на йогу, в городах постоянно открываются крупные йога-центры. Какое направление в философии привлекает тебя?

Сошлюсь в этом вопросе на известное высказывание Клайва Льюиса, который не считал себя человеком западной или восточной культуры (так же ощущаю себя и я, для меня деление на Запад и Восток — один из почти неизбежных паттернов современного взгляда на эти вещи). Он говорил: «Все твердят об упадке религии. Никакого упадка нет, просто в конце 90-х годов прошлого века закончился исторический период христианской цивилизации… Христианство не ушло, не исчезло. Но оно перестало быть определяющим для цивилизации». Очень многие русские люди, как мне кажется, не в состоянии это понять. Для них религия как таковая и религия как часть их цивилизации — одно и то же, в то время как это совершенно разные вещи.

Елена Скрипкина.Selaginella martensis

Елена Скрипкина. Selaginella martensis

Интерес к религии, сопутствующий ему энтузиазм, определенные мотивы в искусстве, в кино, в музыке — это лишь отражения данного типа сознания. А религия есть религия независимо от того, какая рядом культура или цивилизация. Происходит ли дело в России или в Англии, на Востоке или на Западе… К сожалению, эта путаница продолжает воспроизводиться в представлениях не только русских людей, но и европейцев. В Бирме, в Индии есть свои проблемы с религией. Я думаю, с этим согласился бы Льюис, который неоднократно повторял, что религия — это не о картинах, не о музыке, не об архитектуре и не о литературе, религия — это то, как ты думаешь, как чувствуешь и что делаешь. Остальное – дело выбора каждого.

Ты можешь назвать себя религиозным человеком после столь глубокого изучения и философии, и религии?

Я могу тебе сказать, что, как и большинство людей этого поколения, я воспитывалась по законам бытового христианства, которое оставило в моей памяти странные подвижные следы. И путь к осознанной вере был для меня долгим и мучительным – путь настолько затянувшийся, что иногда мне кажется, что он уходит таким образом по узкой тропе в вечность.

Я хожу в православную церковь, но с таким же успехом я ходила бы и на море, будь оно у нас, ведь церковь для меня – это не институт вовлеченности и общинности, а это встреча людей. Это встреча меня с другими людьми и отношение к другим людям. Это именно то, что было в раннем христианстве, когда Апостол Павел в «Послании к римлянам» сказал, что церковь – это не пространство со стенами — это люди, объединенные любовью к Богу и молитвой.

У тебя как раз открылась выставка в галерее WeArt «Дакини. Семена Алая-виджняна», которая напрямую связана с буддизмом. Какой смысл ты вложила в портреты бирманских монахинь? Кто же такие для тебя дакини? Какое у них предназначение?

Это связано с философским переосмыслением виджнянавады, это самое сложное направление буддизма, которое занимается философией сознания. Если говорить о космологии, то есть семь уровней сознания и восьмой уровень — как бы сверхсознание вселенной – семена биджи, которые хранится «в шкатулках сокровищницы Алая-виджняна. Биджи хранят генетическую память, даже кармическую. Хотя вот я начинаю говорить «карма», «кармический» и всё… сразу возникают ассоциации с мадам Блаватской, которую, кстати, часто вспоминали посетители выставки. От этого хочется уйти. Я связала эту метафору из буддизма виджнянавады с одним моментом из тантричекого буддизма, то есть с дакини. Мне совершенно случайно попалась прекрасная книга, где описана биография дакинь. Там очень много художественных образов, которые могли лечь в основу киноистории, поэтому, когда я думала над проектом, мне хотелось кадры эти связать как раскадровку. Поэтому я пускала на фотографиях графические линии как некую связь, вытекающую из одной в другую. Когда я прочитала о дакини, и когда мой друг мне о них рассказал (он очень много путешествует и связан с этим миром напрямую), я поняла, что это очень похоже на положение современных сильных женщин.

«Дакини просыпаются на мгновения в удивительных созданиях, просто стоит быть немного внимательнее, потому как это очень хрупкий и краткий момент»

Такая премудрость, которую некуда приложить, такая сверхсила от которой они сами страдают. Но это должен был быть не феминистский проект, связанный с тем, что женщина имеет некую власть и силу, а, наоборот, этот проект связан с хрупкостью. Дакини появляются в самое тяжёлое время, как раз в момент, когда они уже должны донести последний крик о том, что сейчас невозможно находиться в таком положении.

Почему в проекте использован синтез звука, портретов и биологии?

Эти семена биджи соответствуют региону, по которому я путешествовала и снимала. Это просто начальный эксперимент. Далее я буду развивать тему микробиологии. Я буду взращивать изображения. Вот на стекле лежат бактерии. Видео как раз расшифрованы, и одна из тем, которая меня тоже интересует, это тема нефти – новой жизни. Капли нефти будут соединены с памятью о прошлом, с генетической памятью.

Елена Скрипкина. Buxus sempervierens

Елена Скрипкина. Buxus sempervierens

То есть девушки, которые смотрят на эти работы, должны почувствовать в себе образы дакини, то есть этих мудрых монахинь?

Не только девушки, это проект не гендерный.

В принципе это можно рассматривать как антифеминистское направление.

Да, но, наверное, это женщина и логос, женщина и власть, приносящая мощь, силу и знание, но я не против этого. Я, скорее, всё-таки за то, чтобы просто иногда выключаться из нашей повседневности и всего привычного и соприкасаться с этими сакральными моментами. Есть такая поговорка «Чего хочет женщина, того хочет Бог».

Образ дакини очень красивый, но получается, что она не только добро приносит, но и может приносить своего рода разрушение.

Как и любая женская природа, как все архетипичные истории про древних богинь. Эти две грани мифологии всегда связаны с женщиной. Созидающей энергией и энергией разрушающей.

Получается от самой женщины зависит, в какую сторону ей склоняться?

Это зависит от многого. Но мне бы хотелось уйти от этих гендерных вопросов и оставить просто миф, культурный код, который можно прочесть иначе, нарисовав своё генетическое визуальное дерево только через один образ, а не именами.

Если брать образы женщин XXI века или любой исторический образ, кто для тебя идеальный образ женщины Дакини?

Это не какой-то характер, отличающий одного человека от другого. Просто нет смысла говорить, что кто-то похож на дакини или олицетворяет их. Это не черта или свойство, а событие. Дакини просыпаются на мгновения в удивительных созданиях, просто стоит быть немного внимательнее, потому как это очень хрупкий и краткий момент.

Елена Скрипкина. Plerandera elegantissima

Елена Скрипкина. Plerandera elegantissima

Выходит, что дакини – это больше духовное, чем материальное или телесное. Но она может проявляться в работе, в бизнесе?

Она может проявляться во всём: и в работе, и в бизнесе, и в семье. Но тут важно понять, что она одновременно может быть как прекрасной, так в то же время и ужасной и больше всего несчастной.

Женщина дакини, которая созидает, – счастливая женщина?

Таких нет, мне кажется. По крайней мере, я не встречала. Дакини, бывающие в нашем пространстве, в современном как правило не очень рефлексирующие, что они такие. Они этого не знают. И проект в галерее WeART как раз был связан с тем, чтобы они об этом узнали.

Но если они об этом узнают ты не думаешь, что они потеряют эту свою способность?

Думаю, что нет. Это не от них зависит.

«Дакини появляются в самое тяжёлое время, как раз в момент, когда они уже должны донести последний крик»

У тебя есть инсталляция, сделанная из чаши, куда ты поместила землю, мох, разные растения, а поверх положила изображение дакини, которое подсвечено. Там видно, как под изображением бегают муравьи, пауки и насекомые. Что проявляет эта мини-инсталляция?

Визуально нужно убрать стеклянную чащу и вычленить то, что в ней. Остаётся то, что мы нашли, выкопали из самых глубин земли. Это история зарождения всех этих снимков – негатив, который найден в самой природе. Я шла по одной местности в Бирме, где не было нигде чистейшего цвета, был полумрак, вышла к белой пагоде и увидела портреты женских монахинь.

Елена Скрипкина. Thuja occidentalis

Елена Скрипкина. Thuja occidentalis

Ты из семьи военного. Мама у тебя тоже не очень религиозный человек. Можно ли сказать, что родители на твоё творчество не оказали никакого влияния?

Да, можно сказать и так. Самое большое влияние было связано с осознанием себя, со встречами с людьми, знаниями, которые тебе дарятся. Да, фактически они дарятся. Так как если бы не было встреч и именно таких встреч с такими людьми, то не было бы и Дакинь. Это некая причинно-следственная связь. Вопрос в том, насколько мы внимательны к знаниям, которые можем получить из постоянного информационного движения вокруг и сквозь нас. Насколько мы можем выделить и кристаллизировать их, работать с ними и оставлять. Поэтому мне нравится Пригов, который, как мне кажется, был близок этому.

Если говорить о дальнейшей твоей деятельности, в конце хотелось бы узнать, какие у тебя планы?

В июне я буду реализовать большой проект, связанный с работой с архитектурными пространствами. Потом мне необходимо запатентовать небольшое изобретение, которое несет скорее социальную роль и может трансформировать в арт-объект. А также поработать со скульптурой и фотографией — в новой непривычной для меня форме соединения.

Текст: Анна Гвасалия

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТСЯ