Чешский фотограф Виктор Колар: «Волшебная способность фотографа — замечать чудеса в повседневной жизни»

6 июля 2016, 15:10

Интервью с известным фотографом документального жанра, чья выставка «Видения Виктора Колара» проходит сейчас в Центре фотографии имени братьев Люмьер. Нашему корреспонденту Александре Благовой Колар рассказал историю своей жизни, поделился небольшими профессиональными хитростями и поведал о своих фотоснимках, которые следует воспринимать как волшебные сказки повседневности.

В уютном кафе в Центре фотографии им. братьев Люмьер я встретилась с известным во всем мире фотографом документального жанра, одним из наиболее влиятельных деятелей чешской школы фотографии — Виктором Коларом. Виктор совместно с Чешским центром в Москве представляет уникальную экспозицию своих работ «Видения Виктора Колара. Чешское фото», которую стоит посетить всем любителям документалистики, стрит-фотографии, бытового жанра, черно-белой пленки, исторических кадров тогда еще независимой Чехословакии 70-80-х годов и, конечно, всем фотографам.

Присаживаясь, Виктор невзначай кивает на обложку книги о британском фотографе и фотожурналисте на углу стола: «Пусть нам помогает в интервью эта прекрасная девушка на снимке Билла Брандта». И тут становится совсем понятно, что я имею дело с документалистом, который замечает все детали момента.

Хотя перед началом беседы, заказывая лимонад, Виктор с иронией говорит: «В моем возрасте надо пить как можно больше жидкости», я с восхищением отмечаю его прекрасную форму! Шутка ли, в свои 75 лет, обладая множеством международных наград и экспозиций в крупнейших галереях мира, Виктор продолжает дело фотографа, является профессором Университета кинематографии и телевидения Академии музыкальных искусств в Праге (FAMU) и с удовольствием проводит воркшопы для фотографов как в Чехии, так и в других странах. Вот и свой приезд в Москву он совместил с трехдневным мастер-классом для фотографов, где на практике рассказывал о нюансах хорошего кадра.

Виктор, предлагаю начать с вашей выставки. Почему именно эти 60 кадров попали в серию «Видения Виктора Колара»?

На самом деле это, можно сказать, эксклюзивная выставка. Мы ее подготовили специально для Москвы совместно с Чешским центром. Материал для экспозиции отобрали кураторы Центра фотографии им. братьев Люмьер, чему я очень рад: из 245 снимков они составили прекрасную выставку, представленную 60-ю кадрами. В основном это зарисовки из жизни моего родного города Острава, но также есть несколько фото из Канады, где я прожил 5 лет.

Виктор Колар. Жизнь хороша, 1987

Виктор Колар. Жизнь хороша, 1987

О чем эти фотографии?

Из истории театра нам известно, что большим интересом всегда пользовались трагикомедии. В них есть и юмор, и грусть, и разочарование, и надежда — фотография же объединяет все эти элементы в себе. В современном мире акцент в основном делается на индивидуальность, я же уделяю больше внимания обществу в целом, жизни социума — такой, какая она есть, без прикрас. Мне интересны люди, мне интересны вопросы социальной осознанности.

Тематика серии «Видений» социально-ориентированная. Я родился в маленьком чешском городке Острава, где люди привыкли к тяжелому труду без признаний и наград. Они жили при социализме, работали строителями, шахтерами…И все равно жили счастливо — создавали семьи, рожали детей. Мне всегда было интересно исследовать вопросы человеческого поведения, жизни в целом — почему она функционирует именно так.

Вы начали фотографировать в 13 лет. Неужели уже в те годы вас интересовали такие серьезные темы?

Нет, конечно! Я был обычным ребенком, уличным сорванцом. У нас была большая семья — 6 детей. Мы кричали, соревновались, играли — все, как полагается. Очень много времени мы проводили на улице с друзьями — нас окружали не самые обустроенные парки, не самые чистые дети, не самые идеальные «декорации». Вот этот индустриальный «пейзаж» меня и привлекал больше всего — трубы, грязь, грубость, урбанистическая абстракция. Мне была интересна жизнь в семьях моих друзей. Фотография для меня не была поначалу чем-то серьезным — всего лишь игра, результат моего любопытства.

Виктор Колар. Монреаль. В магазине на площади Бонавентура, 1972

Виктор Колар. Монреаль. В магазине на площади Бонавентура, 1972

Ваш отец был известным режиссером и фотографом в вашем родном городе Острава. Он повлиял на ваш интерес к фотографии?

Да, меня всегда манили все его камеры и прочие «штуковины». К тому же, у моего отца был магазин фотоаксессуаров, конечно, было интересно попробовать те или иные гаджеты, посмотреть, что получится. Так вышло, что из всех детей в нашей семье я один тянулся к этой сфере, и это было на руку моему отцу (смеется. – Прим. «365») — я был его ассистентом в проявке пленки. Надо сказать, он курил, как паровоз, что очень усложняло процесс. Поэтому я и не курю (смеется. – Прим. «365»).

Что ваш отец говорил о ваших снимках? Давал ли советы?

Не особо. Он был полностью коммерциализированным фотожурналистом, снимал документальные ролики о местных событиях и не очень заботился о каких-то высших смыслах.

Виктор Колар. Мать шахтера и молодой человек, 2004

Виктор Колар. Мать шахтера и молодой человек, 2004

Кто же тогда был для вас примером для подражания?

Конечно, много фотографов на меня повлияли: тот же Брандт или Брассай, например. Но однажды я наткнулся на одну немецкую книгу и так познакомился с ключевым для меня фотографом. Его звали Поль Вольф. Он написал около 79 книг, снимал на камеру Leica. Его фотографии стали для меня знаком качества. Мне нравилась атмосфера на них, как выглядят люди, как ему удавалось совместить простые элементы в притягательную композицию.

Возвращаясь к вашей выставке… Все снимки датированы 70-80 годами. Как вы считаете, насколько изменилась Острава за это время? Может, стоит повторить подобный фотопроект?

Ментально не особо изменилась. Но новое поколение всегда вносит свои коррективы. Теперь это уже не настолько «рабочий город». Молодежь стремится заниматься другими областями – на это влияют новые технологии, экология, компьютерные сферы — или переезжают в большие города. На улицах не ходят уставшие и чуть подпившие шахтеры с черными лицами. Даже гуляют не так много: ездят на мотоциклах, машинах. Боюсь, что сейчас Острава не настолько «романтична». Не думаю, что кому-то придет в голову снять подобный проект именно сейчас.

Виктор Колар. Чудеса и волшебный мир Остравы, 1964

Виктор Колар. Чудеса и волшебный мир Остравы, 1964

Все ваши фото сделаны на пленку. Для того времени это вполне объяснимо. Но вы и сейчас снимает на пленку? Почему?

Конечно, сейчас я иногда снимаю и на цифровую камеру. Например, на прогулки я часто беру компактную камеру Fujifilm с объективом 35 мм. Но пленка отвечает всем моим ожиданиям по качеству для моих черно-белых снимков. Я очень хорошо знаю, как с ней взаимодействовать. Работа с аналоговой камерой представляет для меня живой процесс. Современные фотографы стали возвращаться к пленке, но используют ее не на полную. К тому же многие даже не распечатывают фотографии, и они умирают в компьютерных архивах! Я же люблю рассматривать распечатанные снимки, компоновать их в серии, искать взаимосвязь.

Все кадры чудесны. На них изображена жизнь. А некоторые снимки заставляют задуматься об их истории, хочется разгадать их, словно головоломку. Например, кадр с конем у стены. Что именно происходит на этом фото?

Конечно, за каждым фото стоит какая-то история. Про этот снимок могу рассказать курьезную историю. Как вы видите, на фотографии изображен цыган, в Остраве живет много их представителей, который смотрит на коня. Что самое удивительное, когда этот увеличенный и распечатанный снимок показывали людям на выставке в Праге в 70-е годы, зрители были уверены, что конь страдает: у него оторван хвост, он словно боится, прислонился к стене, за ним плохо ухаживают… Люди даже не поняли, что конь — не настоящий!

иктор Колар. Непреходящая встреча цыгана с лошадью, 1967

Виктор Колар. Непреходящая встреча цыгана с лошадью, 1967

Не может быть! Я тоже этого не поняла!

Вы тоже попались в эту ловушку (смеется. – Прим. 365). И это хорошо! Значит, моя цель достигнута. Этот конь был создан городской администрацией для празднования 700-летия города Острава. Когда празднование закончилось, его просто оставили на улице. Каждый мог к нему подойти: посмотреть, потрогать или даже забрать. Я увидел эту картину с цыганом и понял — это лучший момент в текущем контексте. Когда мы смотрим на снимок — на бедного цыгана, который остановился у брошенной фигуры коня и оглядывает ее то ли с сожалением, то ли с ностальгией (а мы знаем, что цыгане всегда имели непосредственное отношение к лошадям. – Прим. «365»), — мы видим настоящую взаимную связь, словно возвращаемся к истокам, к базовым ценностям.

Казалось бы, каждый может выйти на улицу и сделать кадры повседневной жизни. Но мало у кого получаются фотографии, которые хотелось бы рассматривать, переживать то, что на снимке происходит. Ваши кадры притягательны и полны жизни. Как вам удается делать именно такие фотографии? Как вы чувствуете, что именно сейчас время нажать спусковую кнопку затвора?

Это та самая волшебная способность фотографа — замечать чудеса в повседневной жизни. Сделать потрясающий снимок — это вторая задача. На первом месте — распознать в конкретной ситуации значимость и увидеть суть происходящего, смысл и глубину за мимолетным повседневным действием. Фотография — это жизнь в унисон с самой жизнью. Ты наблюдаешь, обращаешь внимание, анализируешь детали, запоминаешь… Так формируется обширное хранилище с жизненными сюжетами, которые я где-то когда-то встречал, и они прочно засели у меня в памяти. Когда я наблюдаю некую сцену на улице, мой мозг оперативно идентифицирует происходящее с личной «коллекцией моментов». Случаются такие дни, когда вы видите мир именно таким, какой он есть на самом деле, во всем своем очаровании. И тут нужно только представить элементы этого мира как следует: правильный объект, подходящее место, точная композиция.

При этом, не так важно какую технику вы используете. Тот же снимок с цыганом и конем у стены я снимал на дешевую пленку Foma, используя камеру Leica с недорогим российским широкоугольным объективом от камеры «Зоркий», как вы видите, контраст, резкость, пропорции — все на качественном уровне.

Виктор Колар. Натюрморт в текстильном отделе, 1978

Виктор Колар. Натюрморт в текстильном отделе, 1978

Как реагируют люди, когда замечают, что вы их фотографируете?

По-разному, но часто я сталкиваюсь с непониманием и даже агрессией. Сейчас слишком много внимания уделяется личной безопасности, люди закрыты. Уже практически невозможно сфотографировать маму с ребенком, прогуливающихся в парке Лондона, например. Чтобы сделать хороший кадр, вам надо подойти близко. Хитрость заключается в том, что вы не можете спрашивать разрешения, ведь тогда снимок не будет правдивым — на нем будут персонажи, а не простые искренние люди.

Сегодня утром я прогуливался по Арбату и заметил одного парня в костюме медведя с большой головой. Рядом с ним 2 афроамериканца призывали людей сфотографироваться. А потом разыгралась интересная для меня картина: парень в костюме присел на лавку и приподнял свою большую медвежью маску, раскрыв лицо, полное скепсиса и усталости. За ним же прогуливалась провинциальная семья, восторгаясь всем, что видят. Я, как фотограф, заметил этот занятный эмоциональный контраст и запечатлел его на камеру. Сам герой и его коллеги через несколько секунд осознания стали возмущаться и просить деньги за снимок, ведь фотографии — их «хлеб». Но я всего лишь снял нештатную ситуацию, вырванную из повседневного контекста. Я всегда готов объяснить после того, как сфотографировал, зачем я это сделал. Но часто у людей не хватает чувства юмора и понимания, что кто-то относится с искренним интересом к жизни.

Виктор Колар, Острава, 1965

Виктор Колар. Острава, 1965

Получается, это ваш способ коммуникации с миром. Это общение искреннее, оно идет от сердца. Поэтому людям нравятся ваши снимки — в них нет притворства, привнесенных элементов, это чистое отражение их самих.

Это именно то, что я пытаюсь делать всю жизнь!

Вы снимаете уже более полувека! Как менялись ваши фотографии с течением времени?

Я не люблю это признавать, но, похоже, стиль моих фотографий особо не изменился (смеется. – Прим. «365»). Возможно, со временем они стали сложнее с технической и композиционной точек зрения, но визуальная суть похожа. Хотя в последние годы мне больше нравится работать с символами. Например, мокрый мужской пиджак, манекены в витрине…Через такие инструменты также интересно передавать уникальные моменты.

Виктор Колар. Новые рекламные щиты и дети, 1995

Виктор Колар. Новые рекламные щиты и дети, 1995

Вы часто говорите, что цените фотографии, на которых нет «китча». Что вы вкладываете в это понятие?

Китч — это то, что очень активно используется сейчас в современном искусстве. Простая форма с примитивным содержанием, которой искусственно пытаются придать глубокий смысл и значение. Но современный мир потребления требует китча. Зачем искать и копаться в глубинных слоях, когда можно возвести в ценность то, что на поверхности, часто плохо сделано, но хорошо продается? Несомненно, такие представители современного искусства, работающие с китчем, как Джефф Кунс или Дэмиен Херст, нашли свою нишу. Они изначально сделали ставку на эпатажный «продукт», который будет коммерчески успешен, привлекателен для выставочных пространств, для личных коллекций. Но молодое поколение пытается их копировать, чтобы поскорее заработать имя, и, конечно, терпит фиаско. Не хочу обидеть чьи-то чувства, но искусство должно иметь хороший вкус. Документальная фотография — тонкая деликатная работа с долей юмора и дозой волшебства, которая открывает доступ к повседневным чудесам. Не нужно привносить ничего специально, нужно лишь уметь находить «бриллианты среди пепла», чтобы ваше искусство оставалось ценным и через многие годы.

Это и есть миссия фотографа-документалиста?

Да! Раскрывать правдивую жизнь. Люди всегда были и будут любопытны. Им нравится, когда с ними делятся секретами.

Виктор Колар. Торонто. Продавцы на обеденном перерыве, 1970

Виктор Колар. Торонто. Продавцы на обеденном перерыве, 1970

Ваши работы разбросаны по миру: в Международном центре фотографии в Нью–Йорке, Институте искусства Чикаго, Европейском Доме фотографии в Париже, Музее Виктории и Альберта в Лондоне и других выставочных галереях. Как к вам пришло мировое признание?

Никогда не думал о моих работах в таком контексте. Признание важно для всех, кто занимается чем-то серьезно, оно поддерживает нас, дает нам уверенность в себе и в том, что наше дело является чем-то значимым для мира. Важно это знать, но для меня это не сама цель. Цель — не выставки в мировых галереях, а снимать новые работы со свежим взглядом. Несмотря на мой возраст, в моей голове рождаются озорные идеи, когда я смотрю на людей (смеется. – Прим. «365»).

В завершение беседы Виктор с упоением рассказывает, как его впечатлили люди в московском метро, он восхищается особым духом, который он увидел на лицах пассажиров: «Это не усталость, не грусть — это принятие, сила, судьба! В метрополитене Нью-Йорка такого не встретишь». И еще много параллельных сюжетов всплывают в разговоре: про взрослую пару, гуляющую вдоль Патриаршего моста, про старушку, просящую милостыню, про влюбленных голубей — это не просто видения Виктора Колара, это его повседневные волшебные сказки, которые он коллекционирует каждый день и заряжает ими всех вокруг. А как по-другому? Ведь мир сам по себе удивителен!

Текст: Александра Благова

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТСЯ