Ай Вэйвэй впервые c 2011 года выступил на публичном мероприятии

5 сентября 2015, 15:12

Современный китайский художник-диссидент посетил Берлинский международный литературный фестиваль.

Первое, что сделал мэтр, ступив на сцену Берлинской филармонии, – сфотографировал ревущую и пенящуюся фотовспышками толпу. Затем Ай Вэйвэй невозмутимо убрал айфон обратно в карман рубашки, сложил руки на груди, скопировав позу Ангелы Меркель, и начал беседу с другим китайским диссидентом, поэтом Ляо Иву.

Это первый выход в свет 58-летнего художника, архитектора, куратора и критика: с момента задержания в 2011 году в аэропорту Пекина и последующего заключения в камере, Ай Вэйвэй предпочитал не давать публичных выступлений. Официальная версия обвинения заключалась в неуплате налогов, однако сам художник счел минувшие события возмездием за критику правительства.

Разговор с Ляо Иву вышел философским: собеседники охватили темы от Конфуция до цензуры. Ляо Иву, по замечанию The Guardian, играл в дискуссии роль адвоката дьявола, засыпая Вэйвэя вопросами. Особенно остро встала проблема судебного преследования адвокатов – напомним, что Пу Чжицян, выступавший в защиту Вэйвэя, был арестован китайской полицией и до сих пор ждет суда. В какой-то момент, устав прислушиваться к монотонным репликам немецкого переводчика, один из посетителей фестиваля попросил Вэйвэя высказаться на публику.

«Адвокаты защищают закон, – сказал Вэйвэй, – но, защищая закон в стране, где судебная система нездорова, адвокат может угодить в тюрьму. Так оно и будет, пока мы не признаем, что закон – превыше всего. В силовом государстве люди чувствуют собственное бессилие, невозможность изменить ход вещей – таково намерение властей».

Высказался Вэйвэй и о вине в отношении политзаключенных: «Всегда чувствуешь вину, – заявил диссидент, отсидевший собственный срок и создавший несколько работ о том периоде своей жизни, – однако я никогда не чувствовал, что свободу отняли у меня целиком».

На вопрос, какова была его плата за обличение цензуры, Вэйвэй ответил: «Кто не подыгрывает, становится врагом государства».

Ляо Иву, так же отсидевший в китайской тюрьме за свои стихи, спросил о страхе как мотивации творить. «Тот, кто живет под гнетом страха, не может выразить ни радости, ни счастья и опасается как-то проявлять себя. Нация уже не может мыслить свободно. Цензура – это барьеры, которые возводятся на пути человеческой мысли. Для нее больше нет надежды», – ответил ему Вэйвэй.

Вэйвэй признался, что ему трудно рассуждать о свободе после приезда в Германию. «Сейчас я спокоен, – сказал он, – и стараюсь мыслить рационально».

О проблеме наводнивших Германию беженцев художник высказался конкретней: «Это глобальная проблема, и каждый здесь ответственен за ее решение». Ляо Иву немедленно предложил Вэйвэю переоборудовать свою немаленькую берлинскую студию под приют для беженцев. «Студия должна быть студией», – отрезал Вэйвэй. Аудитория рукоплескала.

60a1d08c-3e4d-46a1-8a51-7b739d0faa99-2060x1381

После разговора сотни поклонников встали в очередь за автографом Вэйвэя. Помимо авторской росписи на сборнике постов из забаненного блога художника, гости фестиваля хотели еще и совместных селфи. «Это автограф-сессия! Не фотосессия!», – попытался призвать толпу к порядку немецкий писатель Вольфганг Герлес, ведущий дискуссии, но глас разума пропал втуне. Вэйвэй, ветеран социальных сетей, не счел нужным останавливать вакханалию. Он с энтузиазмом играл роль селфи-санта-клауса, расписываясь на обложках и принимая разные позы. Вместо того, чтобы продавать книги, Вэйвэй продавал собственные снимки: каждому поклоннику китайского диссидента сделка обошлась примерно в 8 фунтов.

Текст: Екатерина Майорова

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ