Кино Австрии сегодня: вампиры, психоанализ и образцовая документалистика

30 апреля 2015, 12:00

Фестиваль Нового Австрийского кино закрыл «волну» кинофестивалей, окативших Москву в апреле.

Проходивший при поддержке арт-объединения «CoolConnections», он представил зрителям четыре фильма, три из которых – комедии с самыми невероятными сочетаниями жанров хоррора («Вампир на кушетке»), триллера («Вечная жизнь») и драмы («Супер-эго»), а один – документальный, причем в высшей степени художественно-искусствоведческий («Великий музей»). Наряду с основными фильмами были представлены и архивные ленты, документальные перекрестные фильмы Россия-Австрия и самостоятельные доку-проекты австрийских режиссеров, в том числе ставшая явлением в мире документалистики лента «Смерть рабочего» Михаэля Главоггера.

Комедией «Вечная жизнь» фестиваль Нового Австрийского кино открывался, и, наверное, тем самым организаторы хотели задать тон всему мероприятию и заодно пожелать кино Австрии доброго здравия. Оно ему, в плане игровом, очень нужно.

«Вечная жизнь»

«Вечная жизнь»

Сложно сказать, чем именно вдохновлялся Вольфганг Мернбергер, создавая свою «Вечную жизнь». Его главный герой, Бреннер, бывший полицейский, вдруг объявляется в пенсионном фонде, где узнает, что пенсия ему не положена – не отработал положенный срок (не хватает всего-то 82 года!). Однако где он был все то время – никто не знает, даже, похоже, сам Бреннер. Мернбергер оставляет это «as it is», давая возможность зрителям самим додумывать, где Бреннер пропадал. На волне расслабленного юмора можно даже провести параллели с «Близкими контактами третьей степени» и Робертом Нири, покинувшим землю – режиссеру все равно. Посмеявшись, он уже гонит Бреннера в родительский дом, из которого герой в свое время ушел со скандалом. Там его ждет коварный и вечно голодный кот, которого за те пару эпизодов, где он есть, можно номинировать на «Оскар», и постаревший Тобиас Моретти в амплуа плохого полицейского Ашбреннера (и без овчарки). Вдруг режиссер насылает на Бреннера мигрень. Этим он воздает должное жанру триллера, сопровождая мигрень жутким скрипом и визуальными эффектами. Примерно в это же время Мернбергер вспоминает и про комедию, приводя в дом соседа Бреннера, типичного человека в футляре, который спит и видит, как приберет к рукам соседский дом. Когда кот в очередной раз поражает зрителя артистичным взглядом желтых глаз в камеру, Бреннер вдруг вспоминает про старого друга детства – и тут пошла драма: воспоминания о юности, трудности взрослой жизни, ушедшая любовь, все дела. Из-за мигрени Бреннер стреляется (и забывает, что это его убил не Ашбреннер, а он сам себя). Кот, грациозно наклонившись, лижет кровь с пола. Плохой коп Ашбреннер является к Бреннеру чуть ли не на тот свет (причем непонятно зачем). Бреннер выживает, но левым глазом теперь видит все в красном цвете. Почти все действие сопровождается закономерным «Зачем?!», но Мернбергеру все равно, он чередует элементы комедии, триллера и драмы, а логика тем временем стреляется вместе с Бреннером, чтобы потом попасть к психиатру. Если попытаться осмыслить увиденное, то, возможно, тонкой задумкой режиссера было показать «растроение» личности Бреннера и три возможных его жизни: смерть в юности (как некий Ханс), жизнь вдали от родного городка (сам Бреннер) или же сытая, но паразитирующая жизнь в самом городке и женитьба на собственной дочери (Ашбреннер). Задорно жонглируя жанрами, режиссер не усмотрел за идеей и драматургией, а это привело к тому, что над фильмом зритель будет смеяться, но держать в голове – вряд ли.

Пожалуй, одним из лучших фильмов Фестиваля можно назвать комедию «Вампир на кушетке» Дэвида Рюма. Картина на редкость обаятельная, наивная и в каком-то смысле даже стильная, она легко и смешно, хотя и не без логических коллапсов, ведет зрителя по сюжету и оставляет после себя крайне приятное впечатление «фильма для уикэнда» — простого, но на которого не жаль потраченного времени.

 «Вампир на кушетке»

«Вампир на кушетке»

В «Вампире на кушетке» Тобиас Моретти предстает уже в качестве вампира – причем в лучших традициях: спит в гробу, пьет кровь, любит считать рассыпанные предметы, томится любовью к погибшей несколько веков девушке Надиле, а по профессии он граф. Геза фон Кёзнем спустя семь веков супружеской жизни переживает кризис средних лет и записывается на прием к психиатру. (Вообще, во всех трех игровых фильмах Фестиваля психоанализ так или иначе присутствует, и была ли это игра на стереотипах или же такова тематическая ограниченность кино Австрии — вопрос открытый.) На приеме у психиатра, который, судя по всему, еще и Фрейд, фон Кёзнем рассказывает про обидчивую и ревнивую жену, которая комплексует по поводу того, что она не отражается в зеркалах. Проницательный психиатр тут же делает рекламу одному из своих клиентов – молодому художнику, пишущему портреты на заказ. В качестве примера работы «Фрейд» показывает Гезе один из последних портретов, и это оказывается (конечно же) давно погибшая любовь графа — Надила. Правда, психиатр не знал, что у художника паранойя на счет изображения блондинок, а якобы изображенная на портрете девушка художника, Люси, покрасила волосы буквально сегодня вечером, а потому воплощением Надилы она быть не может. Так или иначе, фон Кёзнем начинает для Люси сеансы гипноза, пытаясь убедить девушку, что она и есть Надила. Сюжет развивается стремительно: три любовных треугольника, вампирские «приколы» вроде рассыпанных назло конфетти (которые надо сосчитать), нежные укусы шеи и кровавая охота — все это подано со вкусом, с отличным чувством юмора и виртуозным умением рассказывать истории. Правда, в какие-то моменты логические нестыковки приводят к ситуации «несмешного анекдота», когда смеешься, потому что требует действие, но таких моментов в фильме немного. Конец вполне благополучен: фон Кёзнем предается вампирскому томлению по невозможной любви, «Люси-ла» привыкает к вампирской жизни и тоже закатывает художнику истерики на предмет того, что она не отражается в зеркалах, а психиатр, который теперь полувампир, читает «Энциклопедию Вампиров».

Самым значимым фильмом фестиваля, пожалуй, можно считать документальный фильм «Смерть рабочего» режиссера Михаэля Главоггера. Фильм крайне тяжелый как в плане обширности темы и ее раскрытия, так и визуально-аудиально. Можно с уверенностью сказать, что фильм надолго заседает в голове: сделанный для «белых воротничков», «Смерть рабочего» показывает те места на земле, где «офисный планктон» не прижился бы никогда; сделанный с силой и напором, подчиненный одной идее и настроению, он может считаться образцом жанра. Показывали «Смерть рабочего» 23 апреля – почти в дату смерти самого Главоггера, который умер 22 апреля 2014 года от малярии.

«Смерть рабочего»

«Смерть рабочего»

«Смерть рабочего» разделена на пять киноновелл. Первая – «Стахановцы» — о жизни шахтеров на Донбассе, снята в 2006 году. В центре повествования – семья потомственного шахтера, который не может найти работу по специальности (все шахты закрыты), и потому он с товарищами вынужден воровать уголь с заброшенных шахт. Все это предприятие проводится на свой страх и риск, потому что шахтам уже не один десяток лет. Шахтеры называют подвиги Стаханова «показухой» и сетуют, что раньше была идея у людей, «а сейчас у нас идея – выжить». На соседней шахте работают женщины, оказавшиеся в похожем положении: на спине они таскают за день по несколько десятков килограммов угля, мечтают о том, чтобы в округе появилась какая-нибудь «нормальная» работа и «в жизни все по-другому было». А на все это смотрит сам Стаханов – тот самый, к памятнику которому в конце приезжает свадьба, засовывая гвоздички в высоко поднятую руку Героя труда.

Вторая часть – «Призраки» — снята в Индонезии, где на склонах вулкана добывают вулканическую серу. Дышать там почти невозможно, есть риск упасть в кипящую серу, добираться до мест сбора серы долго и далеко, забираясь вверх по склонам и камням. При этом сборщики серы набирают целые корзины окаменевшей серы, общим весом по 150 кг, и спускаются в пункт сдачи, получая скромную зарплату. Их дорога, помимо обвалов и гейзеров, проходит также мимо туристов: тем они, правда, потные и измученные, мешают фотографироваться на фоне живописной природы вулканов. Здесь режиссеру особенно удался портрет юноши, тоже сборщика серы, который носит модные рваные джинсы, яркую футболку, рассказывает всем про Джона Бон Джови и мечтает о «хорошей жизни». Его корзина, по сравнению с другими, прожженными материалистами-сборщиками серы, меньше всех, и он неохотно несет ее, делая остановки с непривычки. На вырученные деньги он купит диск с музыкой. Взрослые же тем временем строят планы, как распорядятся деньгами: сходят к проститутке, отправят все детям, заплатят за жилье…

«Смерть рабочего»

«Смерть рабочего»

Третья новелла – «Львы» — начинается кровью, а заканчивается деньгами. На не очень-то чистом (вернее, на очень грязном) поле в Нигерии мясники забивают скот. По 100 голов в день. Козы, быки, коровы – «Шкура, внутренности, голова!» — вместе с человеком-хозяином приходят на место своей массовой казни. Перед тем, как перерезать глотку животного, мясник обращается к Господу, так что последние всхрипы и стоны, последние судороги, последние движения глаз (заботливо снятые камерой) происходят под симфонию молитвы. В то же время мясник, комментируя свою работу, говорит: «Я благодарю Господа за свою работу. Если бы ее не было – я бы воровал. А это очень плохо. Я никогда не буду воровать, уж лучше здесь». Над трупами животных, стоя по колено в крови, мясники считают доллары. Тот момент, когда животное становится куском мяса, оператор запечатлел во всех красках. Сложно даже посчитать, сколько животных умерло за эти 20 минут. Но мясники этого не замечают. Они на работе, и у них прибыльный день. Почти все, кто давал интервью на этом «мясном поле», благодарили Бога за работу, рассказывая, что потом они передают мясо «куда-то дальше», и там его уже перепродают, а они делают самую грязную работу – и это тоже почва для размышлений.

«Смерть рабочего»

«Смерть рабочего»

Четвертая часть — «Братья» — по сравнению с первыми тремя частями, сильно сдает в плане драматургии, но по смыслу, опять же, держится на высоте. В Пакистане на металлолом разрезают огромные корабли: работа опасная, тяжелая, долгая, но платят мало. Тем не менее в стране для рабочих нет другой работы, так что и эта – подарок. Единственным развлечением у местных является фотографирование с автоматом Калашникова: беря в руки красный автомат, они позируют на камеру и получают платные снимки. В целом же картина разрезания огромных, пятнадцатиэтажных барж, это зрелище масштабное и в каком-то смысле символическое: маленький человек создал эту махину, и маленький же человек разбирает ее.

Пятая, завершающая, новелла – «Будущее», и она относится к Китаю (по самой композиции СССР – прошлое, а Нигерия – настоящее). Однако в Китае все очень неопределенно: рабочие на сталелитейном заводе спят и видят, когда их заменят машины, а пока же они работают на полную и, по их собственному выражению, поднимают экономику своей страны. В то же время китайская молодежь, эти юные «белые воротнички», понятия не имеют, что значит «лить сталь» и считают, что Монумент китайским рабочим-ударникам труда – очень хорошее место для фото. «Однажды мы с классом так подняли руки вверх, когда фотографировались здесь, и получилось очень забавно», — говорит девушка, стоя около памятника.

Завершается «Смерть рабочего» в Германии, где на бывшем заводе по переработке руды английский художник по свету сделал освещенный разноцветными огоньками парк развлечений, и теперь место, где перерабатывалось самое большое количество руды в Европе, стало местом поцелуев, детских шуток и прогулок – короче говоря, местом развлечения. Как, похоже, и все в этом мире.

Другие фильмы Фестиваля Нового Австрийского кино: «Наша мама – герой», «Великий музей», «Через года», «Супер-Эго», «Грумант. Остров коммунизма», «Клиника Донаушпиталь», «Последний лимузин».

Текст: Светлана Иванова

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ