Иной Звягинцев – фильм «Левиафан»

6 января 2015, 12:40

«Конечно, сейчас на этой сцене должен стоять Олег Негин, автор сценария «Левиафана», это конечно его приз. Но я благодарю жюри…» – говорит Андрей Звягинцев со сцены, получая приз за лучший сценарий на Международном Каннском кинофестивале в 2014 году. Кинолента была показана в конкурсной программе в последний день и получила большое количество положительных отзывов от зарубежных и российских кинокритиков, многие прочили главную награду, но режиссер ушел только со свертком за лучшую литературную работу.

В Каннах Звягинцев не в первый раз, в 2011 году он представлял свою предпоследнюю картину «Елена» и получил «приз жюри», еще ранее и кинолента «Изгнание» боролась за «золотую пальмовую ветвь», а дебютный фильм «Возвращение» участвовал в конкурсе Венецианского кинофестиваля и получил «Золотого льва». Парадокс заключается в художественной постановке предыдущих кинолент режиссера. Если учесть, что раньше сценарий был простым, но абсолютно сложно изображался на экране, то на этот раз на первый план выходит сценарная и операторская работа, а внутри всего этого актеры, жадно воплощающие своих написанных героев, которые реальны на самом деле. Диалоги и голоса заменяют люди, пейзажи, картинность заменяет лица, и только кольцевая композиция красот российской глубинки начинает и завершает киноленту под музыку Филипа Гласса.

1

Еще с Берлинского фестиваля 2013 года Борис Хлебников начинал доказывать в своем фильме «Долгая счастливая жизнь», что тема «маленького человека» и власти – одна из самых важных в настоящее время, тем самым продолжая идеи и мысли кинокартин Алексея Балабанова, но с определенной художественностью и сложностью. Андрей Звягинцев с Олегом Негиным обратились к похожей истории. Первоначально сюжет выглядит простым и непримечательным: мужчина средних лет по имени Николай с женой и сыном живет в маленьком городке близ Баренцева моря, в хижине на берегу небольшой бухты; он – хозяин своей земли. Продажный мэр города имеет иные планы на эту землю. Николай звонит единственному своему лучшему другу, Дмитрию, который работает адвокатом в Москве. Дмитрий считает, что только с помощью компромата на главу города можно разрешить конфликт.

Контурно расставлены внешней оболочкой другие «столкновения» –  излюбленные темы, проходящие сквозь все творчество Андрея Звягинцева – это тема семьи, ряд проблем Николая со своим подростком сыном, который не принимает свою мачеху («Возвращение»), линия отношений мужчины и женщины, измена («Изгнание»).

«Левиафан» опровергает всю предыдущую стилистику режиссера, в этом фильме он предстает другим, обращаясь к повествованию Андрея Тарковского (отголоски такого стиля присутствовали также и в киноленте «Изгнание»)  и к вечным темам и идеям Балабановского творчества. Нет, режиссер здесь не копирует вовсе, а в какой-то степени продолжает эти концепции. Даже Александр Велединский в своей нашумевшей арт-мейнстримовой картине «Географ глобус пропил» пытался раскрыть тему «потерянной русской души», всячески обращался к ней. Звягинцев же в своей авторской картине обнажает эту «душу» с помощью героев, играя со сценарием. Вплетение некоторых сюжетов из «Грозы» А. Островского раскрывает образ главной героини, придавая еще более драматический оттенок.

k

Холодные, осенние просторы видны с первых кадров, которые впускают в историю на экране. Ни души, одна природа, тихо, возможно, шум волн, птицы и слегка тревожная, но нежная музыка Филипа Гласса. Как различны эти кадры с самим человеком, и это всячески показывает режиссер в своей картине, делая героев шумными, живыми, а затем все это отбирает в конце, все эмоции. Параллельно заканчивая теми же пейзажами природы, за которыми следует камера Михаила Кричмана в самом начале, оператор не следит за главной героиней, как в фильме «Елена», нет конкретных выставленных мизансцен, как в «Возвращении», за исключением мелких деталей, которыми обустроен дом Николая, какая-то документальная окраска скрыта среди этого литературно-художественного сценария. Несмотря на живописное поэтичное начало в рамках чувственных русских пейзажных ландшафтов и такой же конец, внутри картина выглядит не такой неотразимой, а наоборот искренне настоящей, обыденной, но такой же холодно-печальной, как дом близ Баренцева моря.

Повествование не так ажурно, как в предыдущих картинах. Ставка не делалась на изобразительность, музыкальная и живописная части как будто и вовсе исчезли из киноленты, оставив первенство драматургии.  Тема, затронутая Звягинцевым и Негиным, – одна из актуальнейших в настоящее время, повседневна, не поэтично описана она и в фильме, но религиозные и лирические мотивы скрашивают и преображают сам сценарий.  Не разрушая сначала всех правил композиции: завязка, развитие, кульминация, развязка; Звягинцев по ходу все равно использует ложный исход конфликта, за которым следует настоящая, более драматичная развязка действия, тем самым не специально играя психологией киновосприятия, ненамеренно обманывая зрителя, оставляя бессмысленную интригу, повествующую о безвыходной ситуации главного героя, о его беспомощности.

1412167783_cae8d58497

Кинолента лишена метафор, абстракций, характерных для предыдущих работ режиссера,  за исключением явного сравнения Николая с библейским героем Иовом. Бог позволил дьяволу сделать с ним все что угодно, не трогая душу его. Главный герой в конце вскоре и обращается к Богу, не в силах понять, чем он заслужил такие несчастья. Дьявол – это власть, которая, не покушаясь на душу героя, разрушила окружающие его ценности и мир, в котором он привык существовать многие годы. О Боге начинают говорить только на последних минутах киноленты, Николай задает те же вопросы местному батюшке, тот же в ответ осветляет решения Господа, оставляя главного героя метаться и не понимать деяния свыше. Как можно говорить о Боге и верить ему, когда глава местной церкви всячески лжет жителям города о прекрасной жизни?

Где же вся поэтичность в этой истории? Снимая документально повседневную серую жизнь, режиссер буквально обнажает  беспомощность российского народа перед властью, «бросает» зрителю эту «сцену», обманывая его трижды, окольцовывая искусным холодным изображением под классическую музыку, сочиняя ложную развязку, предшествующую подлинной. В картине нет сильных героев, да и быть не должно. Николай, вскоре  сломленный, разбитый теряет свою душу, потому что не чувствует дальнейшего существования. Выхода нет, народ перед властью бессилен.  Люди – это как финальная сцена с домом, который сносит бульдозер. На вид стойкие, но легко сносимые машиной. Падают баночки со специями, кастрюли со стеллажей и нажитое непосильным трудом за многие годы честным и иногда наивным народом, внимавшего лже-речи главы местной церкви, прославляющего «замечательного» мэра города за определенную сумму денег.

Николай, как и Евгений у А. С. Пушкина в поэме «Медный всадник» – бессилен перед властью, сокрушен ею, остается с одними разбитыми надеждами и неосуществленным будущем, с поставленным крестом на жизни.

Текст: Анастасия Заболоцкая

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ