5 диалогов о еврейской культуре

22 июня 2015, 20:39

365mag подводит итоги Первого московского еврейского кинофестиваля.

17 июня завершился Первый московский еврейский кинофестиваль, стартовавший 14 июня. Московской публике была представлена не только палитра еврейского кинематографа, но и образовательная программа, где в формате семинаров все интересующиеся могли обсудить со спикерами, среди которых были Игорь Чубаров, Линор Горалик и Ури Грешович, культурологический аспект показанных картин. Основной темой фильмов фестиваля стала проблема диалога как таковая. 365mag выбрал те картины, которые раскрывают эту проблему с разных сторон.

«Проснись, Сион»

Кадр из фильма "Проснись, Сион"

Кадр из фильма «Проснись, Сион»

Одной из важных картин стал документальный фильм «Проснись, Сион» режиссера Моники Хаим. Главная героиня (сама Моника), находясь в рамках традиционного воспитания еврейской культуры, к своему удивлению обнаруживает ее следы в растафарианстве. Влекомая поисками ответов на свои вопросы, она совершает путешествие в мир раста, подробно фиксируя все свои шаги и открытия. Однажды обнаружив что-то родственное еврейской традиции в музыке регги, Моника отправляется разыскивать их корни. Сначала своими взглядами о тождестве еврейской и растафарианской культур делятся местные регги исполнители, половина из которой евреи, а другая — чернокожие.

«Я помню, как в школе я размышляла над тем, что если Моисей и его народ так долго пробыли в пустыне, то как же они могли был белыми людьми?» — говорит одна из героинь — регги ди джей еврейского происхождения.

Моника все ближе подбирается к идее о родстве между двумя народами. Она отправляется в Эфиопию, и местные ортодоксальные раста, демонстрируя свой быт, рассказывают о царях Соломоне и Давиде, о царице Савской, Хайле Селласие и городе Сионе. Кульминационным моментом становится сцена, где Моника приводит двоих растафарианцев в пустующую синагогу. Там они видят звезду Давида и говорят, что это их символ. «Это и мой символ тоже!» — говорит Моника. «Правда? Один народ!» — радуются раста.

Данная картина является представителем субъективной, наивной документалистики. Его базис — это личный опыт и впечатления, что в контексте проблем диалога, становится более весомым аргументом, нежели научные исследования. Ведь все сказанное через этот фильм идет от сердца. «Вот это фильм! Какая энергетика!» — восхищались зрители после показа.

«Где-то там»

Кадр из фильма "Где-то там"

Кадр из фильма «Где-то там»

Более серьезной картиной о пересечении культур стал фильм «Где-то там» режиссера Эстер Амрами. Главная героиня, еврейка Ноя учится в Берлине, пишет научную работу о непереводимых словах и пытается прийти к понимаю со своим молодым человеком – немцем Йоргом. Когда Ное отказывают в стипендии, она решает навестить семью в Израиле. Там она проводит несколько счастливых дней и уже собирается уехать, как внезапно глава семьи бабушка попадает в больницу, и ее состояние только ухудшается. Ноя решает задержаться, и в момент семейного кризиса всплывают старые конфликты. Скучая по своей любимой, Йорг решает ее навестить. С его визитом сложности непонимания перерастают в конфликты двух культур, которые делят непростую общую историю.

Лейтмотивом фильма становится научная работа Нои – слова в разных языках, которые не имеют эквивалетного перевода. Это явление говорит о том, что слова — ничто. Настоящее понимание требует большего. Кажущийся на первый взгляд сентиментальным фильм открывает все больше и больше метафорических слоев. В финале зритель видит видеозапись, которую Ноя сделала перед болезнью бабушки. « На скольких языках ты говоришь? А какой из них родной?» — спрашивает Ноя. Бабушка обнимает внучку и произносит на родном для них обоих языке, что желает ей счастья и здоровья. Действительно, родной — это язык сердца. Он одинаков для всех.

«Кот раввина»

Кадр из мультфильма "Кот раввина"

Кадр из мультфильма «Кот раввина»

Еще одной картиной фестиваля, показывающей проблему языковых барьеров и стыков культур, стал анимационный фильм «Кот раввина» режиссеров Антуана Делево и Жоанна Сфара. Это сказочно-приключенческая история в лучших традициях анимационных картин. В Алжире живет безымянный кот раввина Сфара, влюбленный в его дочь красавицу Злабию. Однажды он съедает говорящего попугая и внезапно получает способность разговаривать со своими хозяевами.

Раввину не нравится, что кот читает Злабии вслух любовные романы, и он их разлучает. Тогда, желая обрести уважение еврейской общины, кот требует себе бар-мицву, внося еще больший переполох в спокойную жизнь своих хозяев. Посреди ругани раввина со своим учителем и нападок его дочери прибывает посылка с религиозными книгами из России. Внутри нее спит неизвестный русский, говорить с которым может только кот. «Просто ты единственный, кто готов меня слушать», — говорит кот русскому. Молодой человек оказывается русским евреем, чудом спавшимся от преследований на родине. Он мечтатель, который призывает всех пересечь пустыню в поисках Иерусалима – города, где все едины и равны. В путешествие отправляются сам художник, кот, раввин, его друг и тезка мусульманин Сфар и эксцентричный русский богач, который скучает без приключений.

В течение всего сюжета персонажи постоянно оказываются между Сциллой и Харибдой, лавируя между конфликтами традиций, менталитета и вероисповеданий. Раввин и его мусульманский друг вместе молятся, а берберы пустыни, оказав героям помощь, провокационно спрашивают раввина, не считает ли он, что ислам лучше. Русский художник сначала сталкивается с дискриминацией на родине, а затем со стороны евреев французского Магриба. И единственный, кто способен одинаково общаться со всеми — это кот. Ему все равно, на каком языке говорит человек. Если он готов слушать и слышать, то диалог состоится. И в этом его бесценный урок человечеству.

«Гет»

Кадр из фильма "Гет"

Кадр из фильма «Гет»

Картина «Гет» режиссеров Рониты и Шломи Элькабецов рассказывает о конфликтах внутри одной культуры. Мать и жена Вивиан Амсалем хочет получить гет – развод от мужа, которого больше не любит. Но по еврейским традициям, если не было факта нарушения брачного договора, то гет можно получить только при обоюдном согласии сторон. «Почему хотите развестись с мужем?» — спрашивают Вивиан судьи равинатского суда. «Она его больше не любит,» — отвечает адвокат Вивиан. «Без оснований» — отзываются судьи. Судебный процесс затягивается на пять лет. Вновь и вновь она приходит в зал суда и борется за свою свободу. Судьи то относятся скептически к сумасбродной женщине, то сами устают от систематических неявок ее супруга и уже сами и рады бы завершить процесс, но супруг стоит на своем – развода не дам. В зале суда постоянно разыгрываются скандалы, затягивающие процесс, и создается впечатление, что он никогда не закончится.

Данная картина великолепным образом сочетает в себе жанры психологической драмы и комедии, неожиданно становясь то одним, то другим. В первую очередь бросается в глаза великолепно выстроенная драматургическая структура. Несмотря на ограниченное пространство и постоянный тесный конфликт героев сюжет открывает новые грани. Действие не провисает, постоянно развиваясь и еще шире раскрывая тему конфликта мира ортодоксального и мира новых взглядов. В этом фильме все символично. Не желающая жить до конца жизни с нелюбимым мужем, даже после нескольких десяткой лет брака, Вивиан и ее адвокат, прогрессивно мыслящий юрист, не реагирующий на замечания судей об отсутствии на нем традиционного головного убора – рвущийся вперед авангардный отряд. Равинатский суд, адвокат супруга и свидетели — это законсервированный старый мир, который не позволяет себя разрушить. Зал суда носит буквальный и переносный характер. Это ринг, где эти два явления могут помериться силой. Исход не определяет победителя и проигравшего. Он лишь показывает, каким образом может происходит диалог этих двух полярностей.

«Наступит ночь»

Кадр из фильма "Наступит ночь"

Кадр из фильма «Наступит ночь»

Очень важной картиной рубрики «Свидетельство» стал фильм Андре Сингера «Наступит ночь». Это отрестраврированный и дополненный документальный фильм режиссера Сидни Берстайна, снятый во время освобождения нацистских лагерей. Собирая британскую, американскую и советскую военную хронику Берстайн намеревался создать важный исторический фильм о расследовании в немецких концентрированных лагерях. Но фильм так и не был выпущен. Спустя почти 70 лет режиссер Андре Сингер создал новый фильма на основе старых материал, пригласив также к участию тех немногих, кто выжил в концлагерях и некоторых участников освобождения. В фильме рассказана история судьбы задуманной Берстайном картины.

Кадры, зафиксированные в 1945, называют самой шокирующей хроникой XX-го века. Фильм Сингера называют одной из важнейших документальных картин. Изуродованные трупы замученных узников сняты крупным планом, вызывая у зрителя волнение от такой близости с насильственной смертью. Но еще большее напряжение вызывают рассказы военных операторов. Их откровения, снятые тогда и сейчас, насыщают картину красками, без которых кадры с горами трупов не трогали ли бы так сильно. Подлинный ужас возникает именно за счет сопереживания. Рассказывают все – операторы, выжившие заключенные, которые смотрят на себя в хронике 45-го, монтажеры, получившие неожиданный материал. «Я думал, что потом я это все забуду, но это невозможно», — говорит один из участников военных действий. «Когда нас снимали в лагере, мы не понимали. Но сейчас очевидно, что эти кадры — единственное свидетельство того, что мы пережили,» — восклицает один из выживших. «Когда мы отсмотрели весь снятый материал, каждый из нас молился, чтобы не ему пришлось его монтировать», — делятся сотрудники процесса. В фильме Бернстайна должен был также принимать участие Альфред Хичкок. Его существенным вкладом в структуру картины была идея показать близость к лагерям населенных пунктов, где жили и наслаждались жизнью обыкновенные граждане. Но работа над фильмом затянулась, и полномасштабный выпуск фильма стал вызывать сомнения. В итоге был выпущен лишь краткий ролик «Мельницы Смерти» автроства Билли Уайлдера, суть которого была больше агитационной, нежели несла художественный характер, как в работе Берстайна. «Когда-нибудь вы поймете, что моя работа не была напрасной», — сказал Бернстайн. И хотя, хроника его незавершенного фильма принесла существенную пользу в процессе суда над участниками всех этих страшных событий, по-настоящему, миссия Берстайна выполнена только сейчас. И заключается она в том, чтобы не дать человечеству забить о своем страшном прошлом. «Если человечество не выучит этих уроков – наспутит ночь» .

В номинации «Евреи сегодня» первое место жюри определило картине «Где-то там». В номинации «Свидетельство» победил фильм «Наступит ночь». Почетный приз «За выдающийся вклад в развитие еврейского кино в России» отдан документальной картине «Яков Крейзер. Забытый генерал». Специальный приз жюри ушел другой документальной публицистике — фильму «Регина».

Текст: Яна Агафонова

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ