Интервью с Ромуальдасом Пожерскисом
14 августа 2014, 14:17
image28740

13 августа в Центре фотографии братьев Люмьер открылась персональная выставка литовского фотографа Ромуальдаса Пожерскиса. Среди фотографий, представленных публике, — работы из 7 важнейших циклов, над которыми автор трудился в период с 1974 по 2005 год. В Москве столь масштабно творчество Пожерскиса выставляется впервые.  Журналу «365″ удалось пообщаться с фотографом и узнать, что он думает о людях и эмоциях, чем же уникальна литовская школа фотографии, и зачем вообще он все это снимает.

Р_Пожерскис_Старые-города_Литвы_Вильнюс_1976

Какие работы вошли в состав выставки «Большая Форма», и по какому принципу Вы их отбирали?

Эта выставка посвящена юбилею, моему творчеству уже 40 лет. 40 лет назад я начал фотографировать несколько тем, которые здесь как раз и выставляются. Например, самая первая серия, которая была мне очень близка, — это спортивная серия «Победы и поражения», о мотокроссе. 44 года назад у меня был мотоцикл, и, как старый байкер, c глубокой любовью, я начал снимать. Потому что мне нравится этот звук, запах, эти эмоции и переживания. Это — много-много поражений и очень мало побед. И эти поражения имеют большое влияние на человека, потому что они человека делают сильнее, а победа нет, победа ослабляет его. Я также начал фотографировать в 74-м «Старые города Литвы». Эта серия стрит-фотографии, уличной фотографии. Это фотографии всего, что происходит на улицах, дворцах, маленьких двориках. Кошки, собачки, дети, старики. И у меня была идея снять от утра до вечера или от рождения до смерти, до похорон. Эти два синтеза я и фотографировал в этой серии. Я 12 лет это снимал. Потом пришло такое время, что я понял, что вещи повторяются, уже снял что-то лучшее, и получается, что снять какие-то фотографии очень трудно. Сперва очень легко делается серия, а потом все труднее. Еще такая серия, которая здесь уже выставлялась раньше, это было в январе, общая литовская фотография. Это «Сельские праздники» или, как я назвал серию сперва, — «Католические праздники». Часть фотографий из этой серии я мог показывать, а католические — в то время цензура не позволяла, и у меня эти снимки были в архиве. Теперь эта выставка показывается на слайд-шоу. Здесь представлены и другие тематики. Например, детские больницы. Я к тому моменту уже два года снимал «Старые города» и «Сельские праздники» (а всего «Сельские праздники» я снимал около 20 лет). И получился большой такой роман. Из этого и название выставки Большая форма, наверное. Есть еще «Детские больницы» и другие темы, которые я потом позже начал, например, «Дом престарелых», который я снимал, наверное, 6 лет. И как-то мы не привыкли показывать эти фотографии, пока не созрела полностью серия. Я думаю, что-то похожее и в литературе, когда уже напишешь роман. Ты не показываешь и не печатаешь какие-то отрывки, только полностью роман. Так эту серию я тоже закончил. Как-то в 87 году в Таллине была такая прибалтийская выставка «Янтарный край». Я получил гран-при за эту серию. Но это уже политическое потепление было в 87 году. Такие серии. Р_Пожерскис_Старые-города_Литвы_Клайпеда_1984 В одном из интервью Вы давали совет молодым фотографам о том, что нужно дать ответы на три главных вопроса: «Зачем?» «Что?» и «Как?» ты фотографируешь. Что отвечаете обычно на эти вопросы Вы? Во-первых, у меня так было, что я думал, как гражданин своей страны. Литва в то время такое проживала… Даже идеологическое было… Литва и литовский язык должны были скоро исчезнуть, несколько поколений — и не останется Литвы как таковой. Так, одной из наших идей было запечатлеть эти традиции, типажи, ситуации, отношения поколений разных и культуру. Свадьбы, праздники, похороны и католические праздники тем более. Этого не произошло, но фотография осталась. У нашей группы, которая называлась Школа литовской фотографии, была идея показать литовскую культуру. И мы развивали очень разные тематики, разные серии. Но идеей всех серий все равно было показать Литву. Р_Пожерскис_Старые-города_Литвы_Вильнюс_1977 Вы часто говорите, что главным объектом вашего внимания при работе всегда остается человек. Почему вы так любите людей? Я люблю людей… Я люблю, наверное, эмоции. Люблю любовь, ненависть… Любовь и ненависть это почти одно и то же. Люблю, когда есть какие-то страдания. В литовской культуре есть старые песни, они очень такие… Они невеселые по сравнению со славянскими песнями. Они грустные, живущие у человека где-то в душе. Был такой даже вопрос: почему такие грустные литовские фотографии? Это, наверное, изнутри все это идет, глубинная вещь. Я люблю, когда много людей. Я люблю, когда кто-то ходит, какие-то массы. Католические праздники, например, — там тысяча людей с флагами, они молятся. Это движение, мне нравится. Мне нравилось снимать политические события, когда тоже были массы людей, полные улицы, площади. Мне трудно снимать, когда что-то не движется. Вот, натюрморты не могу снимать. Здесь уже другой мир. Вот Вы говорите про эмоции, Как на Ваш взгляд, какая самая сильная эмоция? Ну, самая сильная – это, наверное, любовь. Можно даже сказать, эротическая любовь. Тот же секс. Чего очень мало в фотографии, и фотографы, наверное, этого чувства боятся… Сама фотография — это как бы отпечаток реальности. А реальность действует как раз в своей документальности. Если в поэзии очень много о любви пишут, если, например, взять романы или театр, там тоже есть очень много эмоций. Если взять тексты песен, которые мы сейчас слушаем по радио, то там почти 99% о любви. А если взять фотографию, там уже нет такого. Мне нравится, когда есть какие-то психологические глубокие отношения между людьми. Даже если смотреть на мои фотографии, то там есть маленький рассказ, маленькое событие, на каком-то фоне — или на фоне природы, или на фоне старого города. То есть, какой-то маленький театр. Р_Пожерскис_Старые-города_Литвы_Вильнюс_1977 (2) Как Вы считаете, может ли зритель, смотря на фото, узнать что-то о его авторе? Что может узнать посетитель выставки Большая Форма о Вас? У меня была выставка в 79 году в Болгарии. Я поехал поездом, и там меня встречала женщина, которая была председателем болгарского союза фотохудожников. Все ушли с перрона, я остался один, она пришла и говорит: «Это вы Пожерскис?» Я говорю: «я.» — «А я думала, что старичок будет…» По моим фотографиям она думала, что мне уже совсем 80 лет. Выглядели фотографии как взрослого (смеется). Это другое, между мной и моими фотографиями есть большая … Как бы сказать… Дистанция. Я и студентам своим говорю, вы не сливайте себя, свои эмоции и чувства со своим искусством. Потому что ваши чувства они… Что-то там пропало, у вас какая девушка убежала, какие-то ваши страдания… Они совсем не интересны для других. Интересно, что вы мыслите, что вы думаете, какой у вас взгляд на мир. Но не ваши эмоции. Мои фотографии и я — это совсем разные миры. Я издал альбом, для него я 63 девушки снимал. Я снимал их всех голых. И я всегда держал ту же самую дистанцию. Потому что у всех этих девушек есть свой мир, свой жизненный опыт, свое отношение. И меня это не очень-то интересовало. Какая фотография востребована современным зрителем? Это очень трудно сказать, что такое современный зритель. Ну, молодым поколением. Я думаю, что сейчас жизнь перешла из реального мира в интернетный мир, виртуальный. И этот виртуальный мир очень быстро визуально читается. Очень быстро появляются какие-то эмоции и очень быстро забываются. Р_Пожерскис_Старые-города_Литвы_Клайпеда_ 1976 Замечаете ли вы разницу между, например, российским и литовским зрителем? Ну, это трудно так сказать, потому что фотография живет как бы три жизни. Первая — до создания фотографии. Вторая — когда ты создаешь эту фотографию, печатаешь, и третья жизнь — это после работы, когда она где-то печатается, уже выходит в мир. Ту, третью жизнь я почти не знаю. Какая реакция, как зрители смотрят. Я подарил свой альбом одной российской женщине, она сейчас делает фото-кемпинги. Она теперь живет… Она Мария, живет в Риге, но она русская. И она не знала меня, когда я был на этом кемпинге (я представитель Sony в Литве, они меня, бывает, посылают как представителя). И потом, через год или полгода, она мне написала: «Вы знаете, я когда открыла ваш альбом, я попала а другой мир. И когда мне плохо бывает, какие-то проблемы в жизни, я посмотрю несколько ваших фотографий, и я восстанавливаюсь». Такие вещи тоже могут быть, которых я не знаю. Р_Пожерскис_Старые-города_Литвы_Каунас_ 1977 Как вы считаете, повлияла ли каким-то образом литовская советская фотография на творчество русских советских авторов? Думаю да, потому что сперва литовские авторы, критики, и московские в том числе, возили по советским клубам Суткуса работы и каунасских авторов, Мацияускаса, и рассказывали, как нельзя фотографировать. Но эти клубные фотографы, им когда москвичи сказали, как нельзя фотографировать, значит, они думали, как надо фотографировать. Это была реклама такая. Когда я приезжал в Новосибирск где-то 15 лет назад, там моя выставка была. Так, местные фотографы говорят: «Мы видели фотографии в разных каталогах, изданных в Японии или, там, Австралии, и, если фотография прибалтийская, мы всегда говорим: вот эта прибалтийская, вот в первый раз в жизни это видим». Потому что это была уникальная фотография, которая, как бы сказать… Она другая, чем европейская фотография. Я думаю, что главное для литовской фотографии — общая гуманность. Это гуманность, это теплота к человеку, любовь к человеку и любовь к традициям, природе, литовской культуре и так далее. Вот это можно сказать о литовской фотографии

Текст: Наталья Каплунова
  • VK
  • Facebook

НОВОСТИ


ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТСЯ

Яндекс.Метрика